2. Долгая дорога в никуда

           Память, однако, сильная штука.

В соседней комнате мальчик лет четырнадцати читал вполголоса Ясин за упокой души несчастной...

Везти тело погибшей на родовое кладбище в высокогорное село не представлялось возможным. Похоронить ее решили на окраине Грозного. Там с первой войны открылось новое кладбище.

Все старались отвести взгляд от Румисы. А ей больше всех не хотелось попадаться им на глаза. Что делать завтра? Как дальше жить завтра? А может остаться навечно в сегодня? Может уйти вместе с дочкой? Как? Куда? Румиса прогнала прочь дьявольские мысли. И, не отрывая взгляда от часов, начала ждать это такое далекое завтра. Она присела в углу комнаты прямо на пол, застланный паласом. Под ровный тихий шепот читающего Ясин, она погрузилась в дивный сон.

Румиса шла по необыкновенному зеленому полю, усеянному мелкими белыми цветами. Она держала за руку мальчика. Ребенок был точной копией ангелочка на циферблате часов. Только крыльев не хватало. Белые локоны прядей волос разлетались в разные стороны. Голубые глаза ребенка светились от радости. Поле закончилось, и ее взору открылась удивительная панорама. Широка разлита была серебристая вода, которая в пойме реки просто стояла. Ровная гладь воды отражала лики женщины и ребенка. И в ее зеркальном отражении женщина увидела мост. Подняв взор к небу, она поняла, что два берега соединены воздушным мостом из радуги. Семицветная тетива манила, предлагая перейти на противоположный берег. Румиса грустно улыбнулась. Но мальчик потянул ее за руку, приглашая ступить на этот мост. На противоположном берегу стояла Иман. Закрыв глаза, взяв ребенка на руки, женщина занесла ногу. И тут ее осенило. Сегодня ведь ночь на Ивана Купаву. Да, да. Колдовская ночь, когда теряются следы.
Она с детства помнила рассказы бабушки об удивительной силе этой ночи. Вы все проезжали Чишки? Вы помните этот удивительно красивый уголок нашей земли? Вы видели как там клубится заря? Как сизый утренний туман покрывает верхушки деревьев, как холодные горные ручьи бьют свои фонтаны? Как белокурые облака цепляются за рога гор? Каким зеленым шелковым ковром устланы склоны этих величавых гор? И, конечно же, вам ведома история окаменевшей девушки, которая одиноко стоит у подножия горы и ждет своего часа. Ждет, пока ее расколдуют. А если вы забыли, или еще не слышали эту грустную историю, то я не поленюсь поделиться с вами.

Жил-был вдовец. Жена умерла у него во время родов. но оставила на земле кроху-дочь. Отец выносил этого ребенка за пазухой. Никто не догадывался, что когда он шел даже на охоту, то у него под буркой сидела крошка. И когда ей исполнилось 14 лет, она попросила отца жениться. Отец долго не соглашался. Но девочка настояла и даже сама нашла ему жену. Но невзлюбила мачеха падчерицу. Девушка целыми днями возилась по хозяйству, помогая отцу, в то время, как мачеха проводила время , рассматривая свое отражение в воде. А на ночь злая мачеха выливала всю воду и отправляла девушку за свежей. Однажды пришла юная красавица к роднику и стала кувшином черпать воду. А воды нет. Прислушалась девушка к журчанию родника. И поняла, что наткнулась на спящую воду. Уж очень было изношено одеяние отца. И она попросила в эту волшебную ночь, чтобы зашились все дырки у ее отца. Бедняга, не произнесла, что дырки то на его одежде. Сомкнулись губы, глаза, ушные дырки затянулись, и ее отец молча уснул навеки. Видя, что падчерица не идет, мачеха обратилась к мужу. Решив, что он спит, она надумала выплеснуть на мужа ушат холодной родниковой воды. Но падчерица еще не вернулась. Тогда мачеха выбежала из дома и начала кричать падчерице:«Да превратись ты в холодный камень, раз так долго несешь эту воду». И падчерица мгновенно превратилась в холодный камень. И она по сей день стоит там, у ручья, с кувшином. А мачеху загрызли шакалы. Вот такая грустная история, но живет она с каменных времен.

Вернемся к нашей героине. Вернемся в ее удивительный сон.
Румиса поняла, что может попросить исполнения своего желания.
— Нани, не иди сюда. Оставайся с Исламом там. Мне здесь очень хорошо,- услышала она голос дочери.
— Я попрошу перенести меня на тот берег к дочери. А как же этот малыш? Он еще не успел придти в этот мир. Он не успел почувствовать горечь земной жизни, соль невинных слез. Вкус материнского молока. Радость от любви.
— Дай мне силы Всевышний наполнить любовью жизнь этого малыша! - произнесла Румиса.

Река ожила и начала легко перекатывать воды. Иман исчезла из поля зрения. Мост из радуги превратился в семицветный дым и испарился. Румиса проснулась от внезапного грохота. Шум залпа орудий. Где-то недалеко начали работать установки системы залпового огня «Град». Градом сыпала смерть на головы безвинно убиенных. Стекла в оконных рамах били дрожью. Со стены с грохотом упали часы. Хрустальное стекло разбилось на сотни алмазных кусочков. Румиса подошла и посмотрела на разбитые часы. С циферблата на нее смотрел мальчик из сна. «А, это ты и есть Ислам. И где мне теперь тебя найти?»,- грустно улыбнулась женщина. А ангелочек улыбнулся Румисе. Мягкой доброй улыбкой. Она вышла в коридор. Взяла кружку, чтобы набрать воды. Воды в ведре не оказалось.

Она прошла на кухню, чтобы налить себе воды из чайника. Взяла в руку чашку и тут вспомнила, что в том ведре должна была быть вода. Она сама лично набирала воду из колодца. Женщина быстро вышла в коридор и, подойдя к тумбе, на которой стояло ведро, резко окунула руку в него. На сей раз, в ведре оказалась вода.

У Румисы подкосились ноги. Она начала осознавать, что происходит. Вода спала. Ночь на Ивана Купаву. Лай къадар бюйса, как говорила ее бабушка.
— Почему я не попросила у Всевышнего вернуть мне дочь? Почему я не попросила у Всевышнего забрать меня с ней? Почему все так складывается? Почему я не попросила себе силы идти дальше? А нужно ли мне идти в никуда?

Румиса вернулась в комнату и посмотрела на стену, где совсем недавно висели часы. Потом опустила свой кроткий взгляд на циферблат часов. Часы остановились. Они показывали 11-59. За минуту до завтра, остановилась жизнь этих часов, притормозив ход времени. Какой тяжелый день! Сколько он вместил в себя!

Интересно, когда этот день закончится? И наступит ли далекое неведомое завтра? Румиса подошла к стене и подняла циферблат разбившихся часов, которые столько мгновений отбили в ее жизни. Она присела на корточки и стала разглядывать лик ангела. Ангел плакал. Румиса дотронулась до его глаз. А они были мокрыми от слез. Кончиком безымянного пальца она аккуратно вытерла их и поднесла к своим губам. Волнуясь, женщина слизнула слезу кончиком языка. И почувствовала вкус соли. Опять опустила взгляд на ангелочка. Слезы стекали с его лица почти градом. Ей стало страшно. И она левой рукой прикрыла себе глаза, чтобы не видеть эти слезы. И почувствовала, что ее лицо мокрое. Что это? Ее глаза слезятся? К ней вернулись слезы?

И Румиса заплакала навзрыд. Теперь она уже рыдала оттого, что к ней вернулись слезы. Слезы, которые у нее высохли 14 лет тому назад. В детстве Румиса была плаксой. О ней так и говорили, что у нее глаза на мокром месте. Слезы всегда градом лились из ее черных, диамантовых глаз. Глазища были удивительно красивые. Огромные длинные ресницы доставали, чуть ли не до бровей. На щеках горел румянец. И в глазах всегда искрился огонек. Обаятельная улыбка девушки притягивала к себе. Длинными красивыми пальцами девушка скромно зачесывала свои волнистые каштановые волосы, которые вечно не хотели слушаться ее.

Осиная талия всегда была перехвачена широким кожаным поясом, украшенным серебрянными бляшками. Родители не чаяли в ней души. Отец ее погиб в автокатастрофе, когда девочке исполнилось 7 лет. Родственники мужа выставили Зайнап за порог дома, заявив, что она еще молода и может выйти замуж. Раз нет наследника, то и ей делать нечего в их доме. Но девочку отдали матери, потому что у двух братьев были свои семьи и лишний рот никому не нужен. Она покорно вернулась в родительский дом, где ее и ребенка встретили с радостью. Дед баловал внучку и учил играть на аккордеоне. Бабушка знала несметное количество песен, которые напевала внучке. Зайнап, мать Румисы, вышла во второй раз замуж уже после замужества своей дочери. Она вышла замуж за ингуша и уехала в Ростовскую область. К тому времени умерли ее родители. А два ее брата жили своими проблемами и заботами.

Отчим, а скорее просто муж ее матери, оказался человеком ревнивым, и дочь с матерью виделись крайне редко. У него самого детей не было. И, наверное, не ведомы были ему родительские чувства. Но рамки приличия он соблюдал и в редкие поездки своей жены домой отправлял подарки и Румисе.

Старинные часы с хрустальным циферблатом он купил во время одной из своих поездок в Ленинград. Гуляя по Невскому проспекту, Курейш с Зайнап зашли в комиссионный магазин, который находился в одном из домов рядом с Исаакиевским собором. Старый еврей, в потертой замшевой безрукавке, держа в левой руке пенсне, семеня подошел к Курейшу, пальцем поманил, чтобы почти двухметровый посетитель наклонился к нему и, шипя, как гремучая змея, произнес: «У меня есть для вас очень ценная вещь. Раритет. Трофей. Из Дрезденской галереи». Насчет Дрезденской галереи, конечно, тот слукавил. Но то, что это раритет не было и толики сомнения. На оборотной стороне стоял год выпуска: 1799. Но и денег за те часы выложили прилично.

— Часы передай Румисе. Но скажи, что они для ребенка. Если родиться дочь, то пусть назовут Иман, а если родится сын — Ислам, - сухо сказал он жене, когда та ехала к дочери.
— Они такие дорогие!- воскликнула от неожиданности Зайнап.
— Нам с тобой они не нужны. А ей пригодятся. И на циферблате ангел. Пусть ангел поселится в их семье. В жизни нам всегда не хватает именно имана и ислама. Покорности и веры.

Зайнап расплакалась. Она считала Курейша очень сухим человеком. Он никогда не рассказывал ей о своей семье. Его внутренний мир был для тайной за семью печатями. Зайнап знала, что в свое время Курейш работал главным ревизором КРУ на железной дороге. Потом был безвинно осужден на 8 лет. Добившись реабилитации через Северо-Кавказское управление по железным дорогам, он больше не вернулся в Грозный и осел в Ростове. Там предложили работу уже в области. Жена категорически отказалась ехать в Ростовскую область и осталась в Грозном. Курейш дал ей развод. Позже она вышла замуж за одного из его близких друзей. Так он потерял не только жену, но и друга. Мужчина сильно разочаровался в женщинах. И долгих десять лет с ним заговорить о женитьбе было практически невозможно. Позже одна из его сестер сосватала за него Зайнап. Видели они друг друга только на фотографиях. А познакомились уже когда Зайнап приехала к нему в дом в качестве жены.

Курейш был немногословен, но, как и большинство вайнахов, человеком дела и слова. Финансово обеспечен, но не расточителен. Мать никогда не говорила дочери о своей жизни. На словах передавала приветствия от мужа. Беда, которая пришла в семью Румисы вместе с появлением на свет больного ребенка, сблизила дочь и мать. Курейш стал чаще отпускать жену в Грозный и даже предложил ей бросить работу, чтобы она могла в любое время навестить дочь и внучку.

Но Румиса никогда не признавалась матери насколько ей трудно. Когда Имашке исполнилось два года, молодая мать была на грани нервного срыва. Она впала в депрессию. Султан не знал, что с ней происходит. На все вопросы Румиса отвечала молчанием. Мужчина стал вечерами задерживаться. Он ездил по улицам осеннего города, не замечая никого. Выезжая с работы на РТС, он ехал туда, куда разрешал светофор. Если горел зеленый свет, то ехал прямо через Первомайскую улицу, центр города к железнодорожному вокзалу. Там выходил из машины, покупал пачку сигарет, газету «Грозненский рабочий» и бутылку «Тархуна».

Потом ехал на дамбу в Черноречье. Если хорошая погода, то непременно выходил из машины и долго наблюдал за водной гладью водохранилища, которое в народе прозвали Грозненским морем. В ненастную погоду Султан замедлял ход машины и ехал до поста ГАИ, что находился на трассе Ростов—Баку. Там он делал круг почета и также медленно ехал обратно.

В один из таких вечеров Султан увидел на остановке у ветлечебницы старика с длинной бородой. Старик стоял в кипельнобелом одеянии под проливным дождем. На голове у него была высокая каракулевая шапка. В руках старик держал медный кувшин, больше по форме походивший на волшебную лампу Аладдина. Но у кувшина была одна ручка.
Султан притормозил и легким открытием двери пригласил деда в салон.
Старик молча сел.
— Добрый вечер. Сделай одолжение. Разреши мне тебя отвезти. Только скажи куда, — сказал Султан, не поворачиваясь к старику.
— Куда ты едешь, туда и я, — негромко произнес старик.
Почти всю дорогу оба молчали.
Когда доехали до дамбы, старик произнес, что пора делать намаз.
— Так идет дождь. И мне надо сделать омовение,- произнес Султан.
Молодой мужчина постеснялся признаться старику, что не делает намаз с тех пор, как ушел в армию. А это уже добрых 18 лет.
— Дождь мы остановим, а вода есть в моем кувшине,- сказал старый волшебник.

Султан услышал плескание воды в кувшине. Притормозив, он внимательно посмотрел на кувшин, который только что боком лежал на коленях старика. Волшебник, заметив взгляд молодого человека, поставил кувшин. Султан увидел, что почти до самого края в том кувшине вода. Прямо на глазах мрачные тучи разбежались, и небо перестало плакать.

Старик протянул Султану кувшин с водой, а сам он снял с себя белый длинный сюртук и расстелил его прямо на траве.
Закончив обряд омовения, наш герой начал разглядывать медный кувшин. Посудина была местами покрыта зеленой плесенью. По краю кувшина нанесена бирюзовая эмаль. На ручке вертикально проступала арабская вязь. Султан заглянул в кувшин и отчетливо увидел отражение своего лица в воде. Из водного зеркала на него смотрел человек, уставший от жизни. А воды в кувшине было столько, будто он не использовал ни одной капли.
Тут Султан вспомнил, что подобрал старика, стоявшего под проливным дождем. Но, как не странно, одежда на нем была абсолютно сухой.
— Теперь твоя очередь, сын, — услышал он голос старика. — Только прежде чем подашь мне кувшин, сделай глоток воды из него. И потри ручку кувшина.

Султан даже не спросил для чего все это. Он поднес к губам кувшин, но воды там уже не было. Высоко подняв кувшин, он все же вылил пару капелек воды к себе в рот. Вода имела удивительный вкус. И Султан получил от этих капель райское наслаждение. Тело налилось силой, куда то исчезла ноша усталости, которую он носил почти два года. Он почувствовал сытость и необыкновенную радость. Сделав намаз, они сели в машину и поехали дальше.

Когда доехали до поста ГАИ, старик попросил остановить машину. На возражения Султана, он скромно улыбнулся и произнес:
— Ты, сын, не бегай сам от себя. Тебя дома ждут. Тебя ждут радости и беды, приобретения и потери. Все, что тебе предначертано судьбой найдет тебя само. Помни только, что все от Всевышнего. И место подвигу есть в твоей жизни. Болезни сами дадут знать о себе. Мир сменится войной. За днем ночь, а за ночью день. И в твоей жизни будет не только ИМАН, но и ИСЛАМ.
Открыв дверь машины, старик, словно ласточка, выпорхнул из машины. Султан решил выйти из машины и еще раз предложить старику отвезти его домой.

Но доброго волшебника и след простыл. Он будто растаял. Подъехав к толстому маленького роста гаишнику, которого знала почти вся республика, вернее все кто, хотя бы один раз проезжал по трассе Ростов—Баку, Султан спросил:«Ты видел старика, что я подвез? Куда он делся?»
— Кажется, поднялся в небо, — с серьезным видом ответил толстячок и повернулся лицом к ходу транспорта с противоположной стороны трассы.
На обратной дороге Султану горел только зеленый свет. Ни один светофор не дал ему возможности задержаться. Не доезжая моста через реку Сунжу, около культпросветучилища Султан остановил машину и купил букет цветов и огромного плюшевого медведя. Затем подъехал к магазину — кафе «Столичный», чтобы купить пирожное, но оно было уже закрыто.

Подъехав к дому, он не просигналил, как обычно, а вышел из машины, открыл ворота, потом сам же и закрыл их за собой. Тихо войдя в дом, он увидел, как жена пытается накормить ребенка. Положив игрушку и цветы на диван, он тихо подошел к Румисе, нежно положил ей руки на плечи и произнес: «Хорошая моя, прости меня. За все. Я больше не буду убегать сам от себя. Я не от вас бегал».

Румиса посмотрела на мужа, потом перевела взгляд на дочь. Султан ловким движением подхватил дочь, а другой рукой обнял жену. В ту ночь муж и жена не спали до утра. Султан все говорил и говорил, а Румиса слушала и плакала. От счастья, что у нее есть Он. Но она плакала тогда без слез. Впервые, она силой воли загнала слезы в дальний угол своей души. Она не хотела , чтобы любимый человек вновь видел ее бесконечные слезы. Она так боялась его потерять! С того вечера она научилась плакать без слез.

(продолжение следует)