ВВЕДЕНИЕ

В сентябре 1999 года, пренебрегая уроками трехвековой истории российско-чеченского конфликта, российские войска очередной раз вторглись в Чечню. С тех пор, последние три года военного тупика и разрушений подтвердили, что нет и не может быть военного решения чеченского конфликта. Этот конфликт возник на политической основе и поэтому может быть решен только политическим путем.#

В данной работе рассматриваются некоторые основные стороны этого конфликта, и предлагается фундаментально новая формула, способная положить конец вековым российско-чеченским разногласиям с учетом интересов всех сторон. Войне не должно быть позволено продолжаться, так как под угрозой находится будущее и Чечни, и России, а также интересы и авторитет международного сообщества. Действия, тем не менее, требуют наличия полноценного видения ситуации и точных целей. Чечня не может далее являться частью России, но может и должна стать частью демократического сообщества. Чеченскому народу должно быть предложено собственное государство, обусловленное демократизацией через переходный период нескольких лет международного попечительства, что приведет к реализации легитимных стремлений Чечни и позволит чеченскому обществу оправиться от катастрофы последнего десятилетия, одновременно удовлетворит интересы безопасности России, а так же и интересы международного сообщества, включая интересы Грузии. Только таким путем может быть разрешен этот сложный, многовековой конфликт.

Первая глава этого документа демонстрирует неприемлемость продолжения войны и необходимость политического решения конфликта при участии третьей стороны. Вторая глава рассматривает Чечню в контексте международного терроризма и показывает необоснованность и непродуктивность попыток российских властей подвести ситуацию в Чечне под зонт международного терроризма.Третья глава указывает на неосуществимость гипотезы о возможности оставления Чечни в рамках российского государства. Четвертая глава рассматривает основные российские аргументы против независимости Чечни. В ней утверждается что Россия, как и Чечня или любая другая страна, имеет право быть озабоченной подлинными интересами ее безопасности, точно так же как Чечня, наряду с Россией, имеет право быть свободной от нетерпимости, экстремизма и произвола насилия. В этой главе демонстрируется необходимость найти решение, одновременно удовлетворяющее легитимные стремления чеченского народа и подлинные российские интересы безопасности. Пятая глава показывает, что трансформация Чечни в истинно демократическое мирное государство через переходный период нескольких лет международной администрации не только является таким решением, но и позволяет удовлетворить интересы международного сообщества. Наконец, последняя глава призывает международное сообщество незамедлительно предпринять эффективные шаги по реализации данного проекта. В частности, Соединенным Штатам Америки, Европейскому Союзу и его членам государствам предлагается:
изменить их очевидную политику, ставящую приемлемость войны в Чечне в зависимость от кооперации России в других сферах, и придать приоритет чеченскому вопросу;
рассмотреть предлагаемую формулу предоставления Чечне обусловленной независимости;
инициировать трехстороннюю структуру на уровне ООН для ее реализации.

ГЛАВА 1: ЦЕНА ВОЙНЫ – НЕОБХОДИМОСТЬ ДЕЙСТВИЙ

Катастрофические последствия российско-чеченского конфликта в течение только последних восьми лет настолько громадны, что для России, Чечни, и международного сообщества нет никакого смысла далее откладывать политическое решение конфликта. Существует неотложная потребность и веские причины предпринять срочные действия. Альтернативы мира просто неприемлемы.

ГУМАНИТАРНАЯ ЦЕНА
Человеческие потери

Человеческие потери и страдание, вызванные конфликтом неизмеримо высоки. В течение только предыдущей российско-чеченской войны 1994- 1996гг., по приблизительным оценкам, погибло 100.000 человек – 10% довоенного населения Чечни.# Хотя точные данные недоступны, вероятно, с декабря 1994 года, по причинам связанным с войной, погибло четверть миллиона человек, (главным образом мирные жители Чечни). Число же раненных, изувеченных, включая людей, страдающих от серьезных заболеваний, должно быть, приближается к общему количеству населения Чечни. Без преувеличения, весь чеченский народ быстро становится нацией калек и инвалидов.

Громадно также количество потерь с российской стороны. Согласно Союзу Комитетов Солдатских Матерей (Российская неправительственная организация по правам человека, созданная в 1989 году для защиты прав призывников, солдат, и их родителей) четырнадцать тысяч российских военнослужащих погибло в войне 1994-96гг,# и еще четырнадцать с половиной тысяч на нынешней войне.# Хотя и эти цифры ужасающи, реальное количество российских потерь может оказаться значительно выше, поскольку информация все еще собирается.

Права человека

В состоянии террора и климата безнаказанности, которыми характеризуется сегодняшняя действительность в Чечне, права человека здесь просто не существуют. Десятки тысяч чеченцев, включая детей, подвергнуты пыткам, насилию и другим жестокостям.# Почти каждый населенный пункт в Чечне неоднократно подвергался так называемым "зачисткам", в ходе которых российские войска совершают грабежи, избиение, насилие, внесудебные казни, занимаются вымогательством. Массовым и широко известным явлением стало нелегальное задерживание мирных жителей - по существу, похищение людей и расправы над ними, с последующей продажей родственникам их трупов. Многих из задержанных, позже находят в скрытых массовых захоронениях, регулярно обнаруживаемых по всей Чечне, но даже смерть не освобождает жертв: за их трупы требуют и часто получают выкуп.# Широкомасштабность этих явлений, последовательный отказ российского руководства положить им конец и представить доступ в Чечню представителям международных организаций для проведения независимого расследования указывают на преднамеренный, спланированный характер такой политики.

Беженцы

Военная кампания и масштабы этих преступлений вынудили, по крайней мере, половину населения Чечни покинуть свои дома (или то, что осталось от них после варварских бомбежек и артобстрелов).# Более чем 300.000 человек стали беженцами на территории Ингушетии, Чечни и Дагестана. Большинство из них живет в невыносимых условиях, часто испытывая недостаток адекватного крова, продовольствия, питьевой воды, тепла, медицинской помощи, обучения и других жизненно важных условий. Кроме того, поскольку российские власти продолжают подвергать беженцев возврату в Чечню, им все еще приходится опасаться принудительной репатриации к военной зоне, что недавно, наконец-то, было денонсировано Комиссаром Европейского Союза по Гуманитарной Помощи г. Полом Нельсоном (Poul Nielson).#
Преследование чеченцев в России

Преследование чеченцев не ограничивается пределами самой Чечни, оно распространяется на всю территорию Российской Федерации, особенно Москву и южные регионы России.# Российской милиции, карт-бланшем, предоставлена свобода действий по терроризированию представителей чеченского этноса. Широко практикуются произвольный паспортный контроль и проверки идентичности, нелегальные обыски, произвольные задержания, избиения, фабрикация уголовных дел. Особенно многочисленны необоснованные обвинения в ношении и хранении оружия, взрывчатых веществ, наркотиков. Подбрасывание этих предметов чеченцам, с последующим возбуждением уголовных дел, стало методой российской милиции, как и последующее вымогательство, ограничение в передвижении, выборе места жительства, отказ в выдаче личных документов, насильственная депортация. Эти факты коллективной дискриминации по этническому признаку вне территории военных действий наглядно демонстрирует коллективный характер преследования чеченцев властями России.

В целом, гуманитарная катастрофа и масштаб российских военных преступлений и преступлений против человечества в Чечне обеспечивают предельные гуманитарные, моральные и юридические основания для принятия неотложных мер по окончанию войны и разрешению конфликта. Бездействие Запада в этом направлении, несомненно, подрывает авторитет международного сообщества и достижения человечества в сфере прав и свобод человека.

ЭКОЛОГИЧЕСКИЙ КРИЗИС

Помимо громадных человеческих потерь, война в Чечне имеет высокую экологическую стоимость. Воздушные бомбардировки и артиллерийские обстрелы нефтяных скважин, химических и нефтеперерабатывающих заводов и радиоактивных участков еще советских времен привели к катастрофическим загрязнениям водных ресурсов, почвы и воздуха. Пожары на нефтяных скважинах, в некоторых случаях, продолжались месяцами, часто превращая небо в черный цвет. Подпольный рынок кустарных заводов по производству и переработке сырой нефти, действующий под защитой российских военных, также вносит свой негативный вклад в эту проблему. Почти полностью уничтожены системы водоснабжения и канализации. Кроме того, достоверные сообщения указывают, что российские военные использовали в Чечне химическое оружие в течение обеих войн. Девятого августа 1995 года, например, Агентство Франс Пресс сообщило, что группа гуманитарных работников, работающих под эгидой ООН, обнаружила кожные заболевания у людей и потерю листвы деревьев – признаки, являющиеся «совместимыми с использованием ядовитых химических веществ».# Подобные сообщения появляются и в нынешнюю войну. Нередко говорится о желтых облаках воспламеняющегося газа, появляющихся после бомбардировок. Продолжает обнаруживаться радиация во всех крупных городах Чечни, превышая дозволительный уровень в некоторых местах «в 800 раз», в результате чего у населения появляются серьезные заболевания нервной и кровеносной систем.# Хотя не все доказательства еще собраны и проанализированы, Чечню по заслуге называют «экологической свалкой».# Существует срочная необходимость проанализировать причиненный экологический ущерб и принять эффективные меры для борьбы с его последствиями.

СОЦИАЛЬНЫЙ ВРЕД

Кроме видимых военных, гуманитарных и экологических потерь, существует еще и незримый социальный ущерб. Постоянно в Чечне находится от 80 000 до 100 000 российского военного и полицейского персонала. Система постоянной ротации войск показывает, что более миллиона российских военных и работников спецслужб прошли через чеченскую войну. У них наблюдается крайняя деморализация и в связи с отсутствием реабилитационных центров, военный стресс и изменения норм поведения приводят военных к алкоголизму, насилию, самоубийству и к криминалу. По данным российского Министерства Внутренних Дел именно ветераны чеченской войны совершают самые тяжкие преступления в сегодняшней России.# С чеченской же стороны наблюдается всеобщий травматизм, который будет иметь последствия в течение долгого времени.

ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ЗАТРАТЫ

Прямые экономические затраты на войну обычно оцениваются между двумя и тремя миллиардами долларов в год, что приблизительно равняется половине всех расходов федерального правительства на медицину и образование.# Хотя текущая война в Чечне совпала с высокими ценами на нефть, эта военная кампания, безусловно, является дорогим предприятием, которое требует существенного правительственного расхода, тем самым, уводя ресурсы от шаткой экономики России, что препятствует российским экономическим реформам а, следовательно, и демократизации.

Кроме того, прямые экономические затраты являются только частью обшей картины. Масштаб разрушений в Чечне в результате неразборчивого и непропорционального использования силы, включая оружие массового разрушения, не подлежит описанию. Почти сглаженная столица Чечни Грозный, в прошлом город с более чем 400.000 жителей, отражает масштаб повреждений городам и инфраструктуре Чечни и демонстрирует, что многое должно быть восстановлено от основания. Учитывая масштабы ущерба, реконструкция Чечни, безусловно, потребует многих миллиардов твердой валюты.

УГРОЗА ДЕМОКРАТИЗАЦИИ РОССИИ

Спустя десятилетие после распада СССР, будущее России все еще туманно. Российская Федерация, может быть, и не является уже классической империей, но она так же не является и истинной демократией. Россия все еще находится в переходной стадии, и успех этого перехода в значительной степени зависит от решения российско-чеченского конфликта. Хотя Евроазиатская школа геополитики в России, по всей видимости, начала уступать Европейской школе, многое из внешней политики России все еще остается политикой государства-ревизиониста, особенно в отношении Южно-Кавказского и Центрально-Азиатского регионов. Так как внешняя политика России, как и любого другого государства, в значительной степени является продолжением ее внутренней политики, война в Чечне, посредством увеличения власти «ястребов», популяризации культа насилия и подрыва гражданских и политических прав и свобод, играет значительную роль в определении направления курса России. Это наиболее очевидно в нападениях на свободу слова и средства массовой информации. Журналистам, передающим репортажи о войне, неоднократно угрожали, а в некоторых случаях незаконно заключали в тюрьму и подвергали пыткам. Случай Андрея Бабицкого, московского корреспондента «Радио Свободы», испытавшего незаконное заключение и избиения в январе/феврале 2000 года, отражает тот очевидный факт, что ни одно государство не может позволить себе свободу прессы, когда его войска совершают военные преступления и преступления против человечества. Эти две вещи несовместимы. Поскольку 31 октября 2002 года Российская Дума приняла множество высоко ограничительных поправок к Закону о Средствах Информации, которые были денонсированы представителем ОБСЕ по Свободе Средств Информации г. Фреймутом Дувом (Freimut Duve), Россия, по всей видимости, движется к цензурной системе.# Поскольку без свободы слова не может быть демократии, ограничения на свободу средств массовой информации ведут к самым негативным последствиям для демократизации России.

Более того, война в Чечне, увеличивая влияние российских служб безопасности и военных, приводит к ожесточению российского общества и политики. Генералы, обвиненные в военных преступлениях, вознаграждаются высокими политическими постами. Генерал Владимир Шаманов, например, который командовал резней гражданских жителей в Алхан Юрте в декабре 1999 года, получил звание Героя России и, с поддержкой Кремля, стал губернатором Ульяновска.# Генерал Виктор Казанцев, бывший командующий Объединенной Группировкой Федеральных Войск в Чечне, приказавший задерживать все чеченское мужское население в возрасте от десяти до шестидесяти лет, назначен президентским представителем в Южном Федеральном Округе.# Генерал Константин Пуликовский, бывший действующий командующий России в Чечне, предъявивший 19 августа 1996 года ультиматум гражданским жителям Грозного покинуть город к полуночи 21 августа или подвергнуться всем средствам боевой атаки, назначен президентским представителем в Дальневосточном Федеральном Округе. Продвигая «чеченских генералов» президент Путин, очевидно, стремится обеспечить свою популярность а, следовательно, и свою власть в вооруженных силах, но эта политика также продвигает влияние «ястребов» и культ насилия на российской политической арене и во всем обществе.

Рост неонацистских движений «бритоголовых» и других подобных ксенофобий в России могут в значительной степени быть приписаны к повышающейся популярности культа насилия и «охоты на ведьм», вырастающие из конфликта в Чечне.# Безответственные и часто открыто фашистские заявления российской политической и военной элиты, безусловно, поощряют такие опасные тенденции в обществе. Публичное выражение личной симпатии Министром Обороны России С. Ивановым полковнику Буданову, который изнасиловал и убил семнадцатилетнюю чеченскую девушку, является одним из многих таких примеров.# Призыв генерала Трошева к общественным казням через повешение взятых в плен бойцов национального сопротивления,# призыв генерала Шаманова убивать жен и детей членов сопротивления# являются продолжением этих примеров.

Безусловно, при такой ситуации в сегодняшней России нет места «общим ценностям» с Западом, без которых не может быть истинного партнерства. В настоящее время, «имитация демократии» в России встречается с «имитацией интеграции» со свободным миром - опасная игра, за которую еще предстоит заплатить высокую цену.# Несомненно, существует срочная потребность заменить имитацию с обеих сторон реальной демократизацией и интеграцией. Но интеграция может прийти, только если Россия подвергнется демократизации и примет либерально демократические ценности.

Но с этой войной и ее сопутствующими преступлениями, существует крайне мало оснований для таких процессов. Якобы цивилизованное поведение по отношению к Западу и варварское поведение по отношению к Чечне плохо сочетаются друг с другом, что имеет далеко достигающее значение для мира и стабильности в Европе. С одной стороны, если Россия не станет демократическим государством, то не может быть и речи о безопасной и единой Европе. С другой стороны, продолжающаяся война в Чечне подвергает крайней опасности демократизацию России. Поэтому, закончить войну и решить российско-чеченский конфликт было бы главным шагом к истинной демократии в России и ее интеграции с Западом - возможность, которая не должна быть потеряна.

РАДИКАЛИЗАЦИЯ ЧЕЧНИ

Насилие под руку с безнаказанностью не может не привести к дальнейшему насилию. Террор и унижение гражданских жителей, и климат безнаказанности приводят к ожесточению в Чечне. Корни драмы захвата заложников 23-го октября в московском театре не в международном терроризме, как бы Кремль ни старался это изобразить, а в годах омерзительных преступлений совершаемых самим Кремлем в Чечне. Акт насилия против гражданских жителей является преступлением и нравственно и юридически, но отказ распознать и решить причины таких действий является политическим преступлением с куда более громадной ценой. Продолжение войны рискует превратить конфликт в замкнутый круг мести, ненависти и насилия, лишенного политической целесообразности.

ЭФФЕКТЫ ПЕРЕРАСТАНИЯ

Предпочтение Кремлем мнимого военного способа решения конфликта в Чечне переходит в отношения Москвы с Закавказьем. Более всего это уже ощущалось в неустойчивых отношениях России с Грузией. Обвиняя Грузию в покровительстве чеченским «террористам» (так Кремль официально называет всех членов чеченского сопротивления, включая демократически избранного президента Аслана Масхадова) российские военно-воздушные силы неоднократно бомбили территорию суверенной Грузии. Вследствие чего имеются жертвы среди гражданского населения этой страны.# В последнее время напряжение в этих отношениях стало усиливаться. 11 сентября 2002 года, изменив своей обычной тактике отрицания, президент Путин открыто пригрозил Грузии военным вторжением.# Хотя с тех пор чеченские группы покинули Грузию, новые российские планы пересмотреть доктрину национальной безопасности, включив в нее «превентивные» удары против зарубежных стран, как об этом заявил российский министр обороны 4 ноября 2003г., по всей видимости, непосредственно направлены против Грузии.# Такое опасное развитие событий несет в себе реальный риск расширить войну по всему Кавказу, где у Запада имеются серьезные стратегические интересы

Вкратце, бессмысленное кровопролитие и сопровождающие военные расходы давно перевесили любые выгоды, на которые Россия могла надеяться, выбирая мнимое военное решение в Чечне. С одной стороны, омерзительные зверства российских войск уничтожили любые сомнения, которые чеченцы могли иметь в неизбежности отсоединения от России. С другой стороны, огромные социальные, экономические и политические затраты и вред войны, которые среди прочего привели к остановке демократических процессов в России, в значительной степени уничтожили любые выгоды от удерживания Чечни для самой России. Кроме того, масштаб гуманитарного бедствия, потенциальное распространение российских военных методов на соседствующие территории и сопровождающие проблемы для международного сообщества призывают к международной инициативе по Чечне. Тем более, что очевидная неспособность российского лидерства начать политическое урегулирование с противостоящей стороной ясно объяснила потребность международного вовлечения в конфликт.

ГЛАВА 2: ЧЕЧНЯ В КОНТЕКСТЕ МЕЖДУНАРОДНОГО ТЕРРОРИЗМА: НЕОБХОДИМОСТЬ РАЗЛИЧАТЬ

«Необходимо делать различие между ….. терроризмом, который заслуживает осуждения во всех его формах, где бы он ни возникал, и кризисами, подлинно требующими поиска политического решения. Именно таковым и является случай Чечни – мы годами заявляем об этом», Министр Иностранных Дел Франции Доминик де Вильпен (Dominique de Villepin)#

Часто говорят, что террористический акт 11-го сентября изменил мир. Это может быть преувеличением, но он заставил США признать необходимость глобальной борьбы с терроризмом. Режим талибов в Афганистане разрушен. Сети Аль-Каиды нанесен значительный урон. Началось перекрытие финансовых каналов террористов. Для усиления контртеррористической борьбы, подготовка и техническое оснащение предлагаются странам, которым угрожает терроризм, а также принимаются меры по изолированию и оказанию давления на страны, поддерживающие терроризм. Эти контртеррористические действия были необходимы и достаточно эффективны, но многое еще предстоит сделать. В частности необходимо различать терроризм и жертвы терроризма. Борьба с глобальным терроризмом не должна стать удобным орудием репрессивных режимов для оправдания подавления невиновных, что, кроме прочего, может поставить под вопрос обоснованность настоящей борьбы с международным терроризмом. Политическая Рабочая Группа «ООН и Терроризм», созданная в октябре 2001 года по предложению Генерального Секретаря, подчеркивает данный пункт в своем последнем выступлении:

Хотя террористические акты обычно совершаются транснациональными и негосударственными группами, террор так же применяется в разные моменты лидерами как инструмент контроля. Термин «контртерроризм» используется для оправдания действий в поддержку политических стремлений, таких как укрепление политической власти, устранение политических оппонентов, запрещение законной оппозиции и/или подавление сопротивления военной оккупации. Ярлык терроризма уже давно является апробированной техникой в лишении легитимности политических врагов.#

В случае Чечни, ярлык терроризма был и остается использованным для оправдания военной оккупации и отказа сопротивлению в его легитимности. Хотя использование контртеррористической парадигмы может казаться Кремлю весьма удобным в его политике в Чечне, в действительности все обстоит иначе. Лишение легитимности чеченского сопротивления не приводит ни к победе, ни к решению проблемы, а способствует продолжению войны и усиливает противостояние обеих сторон. Признание несомненной разницы между международным терроризмом и чеченским сопротивлением является, поэтому, предусловием разрешения конфликта.

Во-первых, российско-чеченский конфликт и международный терроризм не имеют общей базы. У чеченского конфликта глубокие исторические корни и определенные политические причины. Это не новое явление, и оно не носит глобального или антизападного характера. Данный конфликт существовал задолго до появления международного терроризма, а чеченцы не только никогда не имели противоречий с западным демократическим миром, но даже ни с какой другой страной кроме России. Причина спора целиком ограничивается российско-чеченским конфликтом. Более того, военные операции США в Афганистане и российская оккупация Чечни так же не имеют ничего общего. США не отправлялись в Афганистан подавлять сепаратизм и терроризировать афганский народ. Внесудебные казни, пытки, изнасилования и концлагеря находятся не в Афганистане, а в российской Чечне.

Во-вторых, чеченское сопротивление и международный терроризм имеют несовместимые политические планы и цели: ставить чеченское сопротивление на один уровень с бен-ладенским терроризмом означает смешивать борьбу за государственность – чисто политическое стремление – с борьбой против системы государств – абстрактный транснациональный идеологический проект. Совершенно очевидна несовместимость борьбы за государственность с борьбой против системы государств.

В-третьих, нет никакого сравнения между действующими лицами: чеченское сопротивление является национальной борьбой, руководимой демократическими избранными президентом и парламентом. Тогда как у международного терроризма нет ни мандата, ни нации.

И, наконец, чеченское сопротивление, в отличие от международного терроризма, не является агрессией с неразборчивыми методами, а исключительно самозащитой с легитимными целями. Террористические элементы могли, конечно, проникнуть в Чечню, как они проникли в США и Европу, но чеченское правительство всегда отвергало терроризм во всех его проявлениях и осознанно воздерживалось даже от атак на российские легитимные военные объекты за пределами Чечни. Недавний захват заложников в Москве - действие сравнимое с глобальным терроризмом по методам, но не по причинам или целям – бесспорно, был автономным актом вне легитимного контроля.#

Бин Ладен же 11 Сентября 2001 года, в отличие от многовекового противостояния чеченцев кровавой российской тирании, противостал не военному геноциду, а убивал невинных граждан страны, помощь которой в недавнем прошлом позволила афганцам отстоять свою свободу в борьбе с советской оккупацией.

Таким образом, чеченское сопротивление не является делом международного терроризма: совершенно разные базы, цели, действующие лица и методы. Тем не менее, российская политика коллективного террора и климат безнаказанности превратили Чечню в благоприятную почву для терроризма. Захват заложников в Москве, несомненно, показывает крайнее отчаяние и растущее ожесточение в Чечне. В случае продолжения войны, по крайней мере, часть чеченского вооруженного сопротивления превратится в нерациональное насилие и месть, лишенные политической программы, которые ни президент Масхадов, ни кто-либо другой не сможет контролировать. Окончание войны и решение конфликта политическими методами, без сомнений, является единственным путем предотвратить такое развитие ситуации.

Действия, тем не менее, должны быть базированы на объективном видении и соответствующих целях. Иллюзии и самообман могут и быть временами приятны, но они не способны помочь разрешению этого конфликта. Начинать необходимо, прежде всего, с понимания того, что автономия Чечни в рамках Российской Федерации, не разрешит российско-чеченский конфликт. Это утверждение основано на доводах, которые рассматриваются в следующей главе.

ГЛАВА 3: ОТДЕЛЕНИЕ ИЛИ АВТОНОМИЯ?

В то время, когда мировое сообщество удовлетворяет существующий статус-кво на политической карте мира, в разрешении сепаратистских или деколонизационных конфликтов заманчиво искать варианты решения, позволяющие сохранить территориальную целостность метропольного государства. В таких вариантах сепаратистским территориям обычно предлагаются разные степени автономии. Самая широкая автономия в пределах одного государства достигается в федеральной системе, в которой разные государственные уровни разделяют законодательную и исполнительную власть, с общими и эксклюзивными компетенциями. Федеральная система успешно применяется во многих случаях, но рассмотрение некоторых аспектов российско-чеченского противостояния показывает, что в данном случае вопрос не может быть решен в рамках одного государства.

СТРЕМЛЕНИЕ К СОСУЩЕСТВОВАНИЮ

Успех федеральных формул или любой другой аналогичной конституционной договоренности в значительной степени зависит от готовности противостоящих общин к мирному сосуществованию, и, в конечном счете, восстановлению политических, экономических и социальных отношений в пределах единого государства. Однако где конфликт уже достиг уровня полномасштабной войны, такая готовность враждующих сторон в значительной степени устранена. Таким образом, чем интенсивнее и жестче развивается конфликт, тем сильнее противостояние конфликтующих сторон и тем меньше шансов на примирение. В данном случае безграничное насилие и варварские злодеяния со стороны России, как это было показано в первой главе, уничтожили любую возможность принятия Чечней суверенитета России.

ХАРАКТЕРНЫЕ ЧЕРТЫ ОБЩЕСТВ

Интеграция зависит также от индивидуальных особенностей объединяющихся обществ. Хотя и не существует точного определения способностей к интеграции той или иной национальной группы, наиболее точным показателем, вероятно, является количество межобщинных браков. Что касается Чечни, то даже долгая Советская система, основанная на принципах классового единства, оказалась не способной создать существенное количество подобных союзов. Чеченское общество по своей сути крайне автономно.

ПРАВЛЕНИЕ ЗАКОНА

«Это (Россия) демократия без корней, висящая в воздухе, готовая развалиться при упадке популярности лидера», Лилия Шевцова.#
Федеральные соглашения основаны на конституции - основной закон государства по определению, но не всегда на практике. Успешное выполнение федеральных соглашений в значительной степени зависит от правления закона, которое, среди прочего, требует от правительств, подобно индивидуумам, полного подчинения существующим юридическим нормам. В случае России правление закона, бесспорно, отступает перед произволом власти.

С приходом к власти президента Путина, структуры российского государства претерпели очередные изменения. Президент имеет теперь право увольнять избранных губернаторов, которых он уже выгнал из Совета Федерации. Создано семь новых федеральных округов, во главе которых поставлены представители президента, из которых только двое являются гражданскими лицами. Кремль так же вынудил некоторые российские республики внести поправки в свои Конституции и продолжает усиливать свое влияние в регионах и добивается изменений в Федеральной Конституции. Мания «вертикали власти» президента Путина - идея чуждая понятию федерализма – весьма иллюстративна, так как она показывает, что соглашения нынешней России недолговечны и зависят от прихоти лидера, а не от Конституции.

Судьба российско-чеченского мирного договора, подписанного президентами Ельциным и Масхадовым 12 мая 1997 года, хорошо подчеркивает эту проблему.# Это соглашение отвергает использование силы или угроз в решении всех разногласий и заявляет, что обе стороны будут развивать взаимные отношения на общепринятых принципах и нормах международного права. В сентябре 1999 года, однако, тот же президент России, не колеблясь, предпринял новую военную кампанию против Чечни и объявил не легитимным того же президента Масхадова, несмотря на то, что ОБСЕ признало выборы Масхадова свободными и состоявшимися,# а сам Ельцин высказывал свое «полное удовлетворение».#

Несомненно, проблема состоит не в том, что в России существует недостаток внутренних или международных обязательств, а в том, что Россия их не соблюдает. В противном случае Россия не смогла бы начать ни первую, ни вторую войну.